Смех на похоронах, нервный смешок после плохой новости, шутка в больничной очереди выглядят «неправильно». Но это одно из самых изученных явлений в психологии юмора. Вот что известно из конкретных исследований.
Смех не равен веселью
В классическом эксперименте Стэнли Милгрэма 1963 года участников просили наказывать «ученика» ударами тока, которые нарастали. Милгрэм сообщил, что 14 из 40 участников проявили явные признаки нервного смеха и улыбок, а у троих случились неудержимые припадки смеха. Сам исследователь называл этот смех «совершенно неуместным, даже странным». Участники потом подчёркивали, что смеялись не потому, что им нравилось происходящее.
Вывод напрашивается: смех здесь был признаком напряжения, а не веселья. Организм сбрасывает то, что не помещается в слова и действия.
Смех при утрате
Психологи Джордж Бонанно и Дачер Келтнер наблюдали 85 вдов и вдовцов через шесть месяцев после потери супруга, записывали интервью и кодировали выражения лиц. Около 90% всего смеха в исследовании приходилось на моменты, когда люди говорили о негативном. Те, кто смеялся, через год-два лучше справлялись, и это не объяснялось исходной тяжестью горя. К тому же смеющиеся вызывали больше расположения у собеседников.
Авторы специально оговаривали: они не призывают подавлять тяжёлые чувства. Речь о том, что способность на время отойти от боли, а не жить в ней непрерывно, оказалась связана с лучшим восстановлением. Слёзы при этом исход не предсказывали ни в одну, ни в другую сторону.
Юмор как «зрелая защита»
Психиатр Джордж Вайян, изучавший психологические защиты, относил юмор к «зрелым»: наряду с альтруизмом, подавлением, предвосхищением и сублимацией. Определение у него точное: юмор позволяет выразить эмоцию без собственного дискомфорта и без неприятных последствий для других. В отличие от вытеснения, он «удерживает в сознании и мысль, и чувство». Вайян противопоставлял зрелый юмор диссоциации и клоунаде: юмор позволяет прямо смотреть на то, что болезненно, а те способы отвлекают, чтобы мы смотрели куда-то в другую сторону.
Об этом писал и Фрейд в эссе «Юмор» (1927), где приводил такой пример: преступник, которого ведут на казнь в понедельник, замечает: «Ну, неделя начинается хорошо». По Фрейду, человек так отказывается дать боли себя победить.
Что показывают лабораторные опыты
В исследовании Куглера и Кубхбандера студентам показывали неприятные изображения, сопровождая каждое либо шуткой, либо рациональным объяснением. Шутки снижали неприятные переживания сильнее, и это не ухудшало запоминание. Авторы заключили, что эффект связан с переосмыслением, а не с простым отвлечением.
Другая работа, Самсон и Гросса, сравнивала доброжелательный и недоброжелательный юмор при тех же картинках. Доброжелательный лучше снижал негативные эмоции; недоброжелательный — нет.
Нужна оговорка. Это опыты на картинках, которые участники смотрели в одиночестве. Реальная потеря, угроза и болезнь устроены иначе, поэтому результаты нельзя переносить на жизнь напрямую.
Когда смех помогает, а когда нет
Из этих работ складывается осторожная картина:
- смех в тяжёлый момент нормален и часто означает, что организм сбрасывает напряжение;
- юмор помогает, когда он не заменяет чувство, а даёт паузу в нём (см. Вайяна);
- мягкий юмор действует лучше жёсткого, который бьёт по другим;
- если шутка становится единственным способом реагировать, а настоящие чувства не проживаются вовсе, это повод поговорить с близким человеком или специалистом.
О том, как юмор использует чужие трагедии и где проходит граница, читайте в статье про чёрный юмор, а об общих основаниях смеха — в «Психологии смеха».